Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

РЕЦ 58

Вышел новый номер журнала РЕЦ (№58)

Выпускающие редакторы: Павел Настин, Евгения Суслова

Стихи и проза
Станислав Львовский. Андрей на повышенных объясняет врачу. Стихотворение
Александр Уланов. Стихотворения
Павел Жагун. Результаты фиксации. Стихотворения
Ксения Чарыева. Стихотворения
Сергей Луговик. Стихотворения
Екатерина Соколова. Стихотворения
Эдуард Лукоянов. Стихотворения
Екатерина Завершнева. Стокгольм. За кадром. Стихотворения
Андрей Черкасов. Всё в порядке. Стихотворения
Дмитрий Воробьев. Возвращение. Стихотворения
Алексей Прокопьев. Стихотворения
Кужак. Для слепых и глухих. Стихотворения
Александр Маниченко.Стихотворения
Василий Бородин. Стихи и проза
Евгения Суслова. Расщепление сада. Цикл стихотворений

Эссе
Евгения Суслова. Образы коммуникации в поэзии Виктора Сосноры
Евгения Суслова. Молчание со скоростью света. Размышление о самоограничении поэтического образа во времени
Павел Настин. Постканоническое стихотворение как инструмент рефлексии и реконтекстуализации литературного канона

Переводы
Фридрих Ницше «Дионисийские дифирамбы» (перевод Алексея Прокопьева)
Леонард Шварц (перевод Александра Уланова)
Энн Лаутербах (перевод Анастасии Бабичевой)


скачать его можно, как всегда, здесь: http://www.polutona.ru/?show=rets

Павел Жагун "Радиолярии"



в издательстве ВОДОЛЕЙ вышла книга "Радиолярии".
все мои френды, кто хотел бы её иметь, жду Вас на презентации.
Буду рад видеть всех желающих.

Также "Радиолярии" можно найти в Фаланстере.

из книги "Ликвидация коллекции"

***

себя собирать по крупице
в меду утопающий месяц
по лестнице вверх торопиться
в пространство где воздухом тесен

оранжевым ситом просеян
горох рукописного знака
сверчком обжигая бассейны
семян слуховую изнанку

погасший суглинок работы
в стеклянных сапожках товарки
в черёмухе сбитой субботы
роняя лиловые чарки

на донце горящим окурком
серпами искрит атмосфера
впотьмах процарапана вера
созвездий наждачная шкурка


Павел Жагун

предисловие из книги "Песни"

- «И её изумрудные брови колосятся под знаком
луны»… Это ваши стихи? – голос в телефонной трубке был весьма настойчив и слегка раздражён.

Звонили из редакции одного столичного
популярного глянцевого журнала.


- Что вы имели ввиду, - продолжал звонящий.
- Что значит «вертикальные реки» или «пугливая речь»? О чём эта песня в исполнении группы «Корни»? – вопросы сыпались один за другим.

В последнее время мне приходилось отвечать на подобные вопрошания почти ежедневно, настолько часто, что мои ответы приобрели свойства автоматизма.

Я включил «внутренний автоответчик»:
- «Она любит пугливую речь» (автор подчёркивает свойство речи быстро менять локацию, перебегать, переходить из уст в уста при общении).
«Аппликацию леса в реке» (отражение деревьев в воде) «в реке вертикальной» (вертикальные реки - устоявшийся географический термин рек направленных с севера на юг: Лена, Обь и тд.).
«Её почерк машинный» (компьютерное письмо) «наскальный» (изобретение литер древними цивилизациями).
«Её профиль, как сон тишины» (тише, чем сама тишина: поэтическая метафора, гипербола).
«Она любит варенье из ласк» (какая девушка не любит сладости ласки?).
«Арифметику лета» (буйное лето умножает листву, цветы, звёзды, любовные истории) «и опыты крови» (женское созревание).
«И её изумрудные брови колосятся под знаком луны» (лирический герой видит будущую возлюбленную в природных явлениях, он предчувствует её появление, находит её образ в пейзажах, слышит голос в шорохе подлунных листьев и тд.).
И даже гладиолусы, не имеющие запаха, кажется источают для жаждущего любви фантастический аромат...
- Понятно-о-о… - протянул слегка разочарованный собеседник. - Получается, ваш текст состоит из одних метафор? Я вообще-то знаком с метареализмом. Помнится ещё в восьмидесятые любил читать наших поэтов-метафористов, - решил блеснуть знаниями представитель модной редакции.
- У вас ещё есть вопросы? – спросил я, очень уж хотелось закончить наскучившую беседу. – Если – нет, разрешите откланятся, у меня много работы, - я приготовился положить трубку.
- Да, да… - засуетился голос, - Конечно-конечно…

Я с наслаждением нажал кнопку «отбой».


Я качался в далеком саду
На простой деревянной качели,
И высокие темные ели
Вспоминаю в туманном бреду.

Осип Мандельштам

В середине шестидесятых, в период школьных каникул, однажды, после вечернего чая, мама, загадочно порывшись в старом диване, извлекла потрёпанную зелёную папку и, смахнув с неё пыль, почти шёпотом сообщила:
- Теперь ты перешёл в шестой класс. Я хочу кое-что тебе показать.
И она, развязав коричневые тесёмки, протянула мне небольшую стопку потрёпанных машинописных листов. На них знакомым маминым почерком было написано «Осип Мандельштам»…

- Это стихи… Очень хорошие стихи… Этого поэта не издают, запрещают… Возьми, почитай. Только из дома не выносить, - тихо сказала она. – А то загремим под фанфары…
Неопределённость последней фразы ещё больше усилила мой интерес к ветхой стопке бумаги.


Любишь -- не любишь, поймешь -- не поймаешь.
Не потому ль, как подкидыш, молчишь,
Что пополуночи сердце пирует,
Взяв на прикус серебристую мышь?
О.М.

В эту ночь я не спал. Странные фразы, собранные в
крепкие строфы обладали необьяснимым смыслом.
Я ничего не понял. Эти стихи отличались от тех, которые мы изучали в школе. Твардовский со своим «Василием Тёркиным», Пушкин и Лермонтов.

Наклони свою шею, безбожница
С золотыми глазами козы,
И кривыми картавыми ножницами
Купы скаредных роз раздразни.
О.М.

Казалось, этот загадочный Мандельштам специально что-то шифрует, чтобы таким как я смысл стиха был недоступен. Однако, перечитывая каждую строку, внутри мальчишеского сознания что-то оставалось, некое необьяснимое чувство причастности к неизведанной истине.

На бледно-голубой эмали,
Какая мыслима в апреле,
Березы ветви поднимали
И незаметно вечерели.
О.М.


Такое же ощущение овладевало мной, когда я находился в темноте кулис маминого театра, наблюдая за происходящим на яркоосвещённой сцене, вдыхая знакомый запах свежевыкрашенных декораций, растворяясь в сумраке тяжёлых штор.

Чтоб, приятель и ветра и капель,
Сохранил их песчаник внутри,
Нацарапали множество цапель
И бутылок в бутылках зари.
О.М.

Тогда, в детстве, ничего не понимая, мне казалось, что я понимаю его стихи. Нутром. Это магическое цокание, перекатывание согласных языком были сродни заклинаниям. Я стал сознавать почему его запрещают. Люди просто боялись смысловых сумерек, тех мгновений, когда вершится волшебная речь, и слова, словно лунная пыль оседают на тёплых крышах июльских домов, вспыхивая разноцветными искрами гулких трамваев, когда расцветает воздух.


Павел Жагун